«Джекил и Хайд»: прохождение игры

Составил Василий Подобед, Nival Interactive

Часть I.    Клиника
Часть II.   Заведение мадам Вонг
Часть III.  Доки
Часть IV. Поезд
Часть V.  Дом Хранителей
Часть VI. Путь в преисподнюю

Часть I. Клиника

Тот день, когда началась эта история, был самым обычным, правда, окрашенным печалью. Мы с моей дочерью Лори посетили могилу моей покойной жены. К сожалению, я не мог провести дома весь вечер, как собирался, поскольку у ворот кладбища меня ожидал посыльный из клиники. Там требовалось мое присутствие, поскольку среди пациентов поднялось волнение из-за грозы: душевнобольные всегда тревожатся в такую погоду. Мне не хотелось отправлять Лори домой в одиночестве, и я счел лучшим выходом взять девочку с собой и попросить мою ассистентку, мисс Эдну Вилленберг, присмотреть за Лори, покуда я не выясню, что происходит, и не успокою своих пациентов. Джон, один из санитаров, уверял, что больные просто встревожены и персонал легко справится с ними, но не смог меня убедить. Я решил подождать в своем кабинете, пока санитары успокоят наиболее буйных пациентов, а потом осмотреть их лично.

Я предполагал, что пациенты в своем безумии могут нанести раны и даже увечья как санитарам, так и друг другу. Возможно, им понадобилась бы помощь не столько психиатра, сколько хирурга, и потому я отыскал аптечку и склянку с эфиром, чтобы иметь их при себе на случай операции.

Джон всё не возвращался, это тревожило меня, и я решил лично отправиться в палаты пациентов, чтобы узнать на месте, чем всё кончилось. Я уже направлялся к двери, как вдруг услышал в коридоре частый стук женских каблучков, и дверь распахнулась мне навстречу, впустив мисс Вилленберг. Рыдая, Эдна сообщила мне, что один из душевнобольных, некий Бэрнвелл, похитил мою дочь!

Не могу описать тот гнев и ужас, что овладели мною в то мгновение. Лишь привычка к постоянному самоконтролю и милость Господня не позволили зверю во мне взять верх и наброситься с угрозами и побоями на ни в чём не повинную мисс Вилленберг. Я постарался успокоить Эдну и узнать у нее все подробности случившегося, однако она мало что могла мне сообщить. Я отправил Эдну за полицией, желая призвать на помощь закон и в то же время оградить испуганную женщину от возможной опасности. Сам же я немедля отправился на поиски безумного похитителя. Каждая минута промедления грозила Лори гибелью, но даже не это было самым страшным; когда я думал, какие сцены может наблюдать сейчас мое невинное дитя, я боялся за ее душу и рассудок.

Я направился к аудитории, которая служила мне лекционным залом и анатомическим театром одновременно, и уже по дороге понял, что дела обстоят хуже, чем я ожидал. Не успев завернуть за угол, я наткнулся на безумную женщину, которая с поистине дьявольской жаждой крови во взоре кинулась ко мне, радостно хихикая. Я не успел даже понять происходящее, всё случилось словно само собой. Руки мои действовали помимо меня, и удар трости с массивным набалдашником, пришедшийся в висок несчастной, даровал ей вечный покой. Я до сих пор сожалею о ее гибели и вечно буду молиться об искуплении этого греха. Если бы я знал в тот момент, на что мне придется пойти ради Лори... Нет, конечно, я всё равно не смог бы оставить дочь в опасности! А тогда я лишь ускорил шаг, а чуть позже и побежал, готовый к любым неожиданностям.

Все двери, кроме двери в аудиторию, были закрыты, и это меня порадовало: значит, пациенты еще находились в клинике — и полиция сможет навести порядок. Однако, войдя в аудиторию, я ужаснулся. Один из моих сотрудников, Спенсер, был привязан к хирургическому столу, где обычно производились вскрытия. Его слабеющие крики о помощи оставались без ответа, и такая безнадежность звучала в охрипшем голосе, что меня пробрала дрожь. Трое душевнобольных с важным видом, заложив руки за спину, ходили по аудитории, поднимались по проходам между скамьями, вновь спускались, чертили и писали что-то на доске... То была отвратительная пародия на профессора, читающего лекцию студентам, и бедняга санитар там, на столе, должен был послужить им учебным пособием!

Я не мог спокойно смотреть на эту сцену, но осторожность взяла верх, и я спускался по проходу тихо, не делая резких движений, боясь привлечь к себе внимание пациентов. Впрочем, безумцы, казалось, меня не замечали, лишь когда я близко подошел к одному из них, лицо его исказилось от ярости — и мой пациент бросился на меня. Я вынужден был убить его, как, впрочем, и его товарищей, но не ради убийства, а ради спасения жизни невинного человека...

Освобожденный мною от пут Спенсер рассказал, как началось это восстание сумасшедших, и главным виновником бунта назвал Бэрнвелла. Снова Бэрнвелл! Казалось, этот человек намеренно преследовал меня. Меж тем для меня он оставался лишь одним из десятков несчастных, о которых я заботился в своей клинике, не надеясь на исцеление души, но сберегая ее вместилище, бренное тело, от превратностей судьбы. Заботливый уход и мягкое обращение с пациентами делали мою клинику известной и уважаемой, и не было ничего удивительного в том, что некий адвокат поместил сюда своего подопечного.

В тот момент, конечно же, мне было не до размышлений: драгоценное время уходило впустую. Я взял у Спенсера ключ от двери в лечебное отделение, где располагались спальни, кухня и служебные помещения, и поспешил прочь от испуганного, обессиленного человека, оставив его в относительной безопасности: в этой части клиники скорее всего не должно было быть сбежавших пациентов.

В коридоре меня встретило молчание, лишь эхо доносило чьи-то жалобные крики, стоны и смех. Все эти люди, что встречались мне на пути, нуждались в срочной помощи, а я — увы! — был вынужден убивать их, чтобы защитить свою жизнь и спасти дочь. Безумцы почти не защищались... Они набрасывались на меня — и погибали от одного-двух прицельных ударов тяжелой тростью. Лишь в столовой мне встретился пациент, у которого хватило хитрости спрятаться за опрокинутым столом, запастись стопками тарелок и ждать, пока я подойду ближе. К счастью, я вовремя его заметил — и его замысел провалился. Я толкал перед собой посудный шкафчик, снабженный колесами, и медленно шел за ним. Сумасшедший не замечал меня до той минуты, когда я выскочил из-за катящегося шкафа и бросился на беднягу. Безумец успел бросить в меня пару тяжелых тарелок, но, к счастью, промахнулся, и мой удар положил конец его кровожадным действиям.

Еще одна женщина, метавшаяся здесь же, в столовой, между скамьями и столами, и оглашавшая воздух истерическим тихим хихиканьем, была убита мной... Да снизойдет мир в ее истерзанную душу!

За дверью в спальню я увидел картину самого отвратительного разрушения и беспорядка, какую только можно вообразить. Своего рода баррикады из рваных матрасов, запятнанные кровью, перевернутые кровати, засевший на перегородке безумец, швырявший в меня тарелки, — всё это вкупе с отсутствием санитарного персонала наводило на мрачные мысли о судьбе моих сотрудников. В закутке слева от двери, где обычно сидел дежурный санитар, я нашел рычаг, которым пользовались для управления некоторыми механизмами башни, служившей нам изолятором.

Затем я попытался перебраться на другую сторону баррикад, для чего мне пришлось пройти направо, забраться на кровать, с нее перепрыгнуть на матрас, стоймя прислоненный к центральной перегородке, и уже оттуда забраться на саму перегородку. Уклоняясь от летящих в меня тарелок, я пробежал по перегородке и слез с другой ее стороны. Прижимаясь к стенам, чтобы меня не было видно сверху, я пробирался на другой конец комнаты, когда вновь на моем пути встала женщина... Ее смерть была быстрой; надеюсь, она ничего не почувствовала...

Подойдя к искомой двери, я нашел аптечку, позабытую здесь, вероятно, дежурным санитаром, и прихватил ее с собой, а затем быстро открыл дверь и вошел в башню, где мы содержали буйных пациентов в периоды обострения болезни.

Едва я вошел, я понял, что выбрал верную дорогу: с самого верха башни, из-под крыши, до меня донесся жалобный зов смертельно испуганной Лори. Я не мог толком разглядеть ее, лишь понял, что кто-то подвесил мою девочку на веревке! Кошмар происходящего, видимо, оказался выше моих сил, и я остался спокоен и хладнокровен. Оглядевшись, я смог оценить очередные разрушения, учиненные вырвавшимися на свободу пациентами. Решетки некоторых камер были выворочены из своих гнезд и, покореженные, валялись на полу башни; что гораздо хуже, частично был разрушен деревянный помост, по которому обычно поднимались к отдельным помещениям санитары. Это осложняло подъем наверх, но я уже придумал, каким способом смогу это сделать.

По каменному полу бродили двое безумцев, вырвавшихся из клеток, но я уже понял, что, если не подходить близко, бедняги не обратят на меня внимания. Я осторожно обошел их и поднялся на помост. Я проходил мимо камеры, как вдруг чья-то рука мгновенно проскользнула меж прутьев решетки и нанесла мне тяжелый удар! Я понял, что надо проявлять особую осторожность, если я хочу живым добраться до крыши.

Рычаг, который я нашел в спальне, предназначался для управления клетками, в которых переправляли на верхние этажи буйных пациентов. Теперь я опустил клетки на уровень сохранившихся частей помоста и перепрыгивал с помоста на клетки и вновь на помост; кое-где мне приходилось пользоваться узкими карнизами на стенах: я подпрыгивал, цеплялся за карниз и боком перебирался на соседний уцелевший участок помоста. Это был опасный путь, не раз я оказывался на волоске от гибели, но моя жизнь ничего для меня не стоила по сравнению с безопасностью Лори. Поднявшись на самый верх, я увидел наконец человека, похитившего мою дочь. Бэрнвелл с ножом в руке стоял на поднятой к самой балке клетке, и рядом с ним на веревках свисали Лори и один из санитаров. Когда Бэрнвелл заметил меня, он занес нож... и перерезал веревку, на которой висел санитар. Каюсь, о судьбе своего служащего я в тот момент даже и не подумал: все мои мысли поглощала тревога о дочери.

Бэрнвелл не был безумцем, нет! До этого дня он лишь искусно притворялся душевнобольным, притворялся с глубоким знанием врача и истинным артистическим талантом. Теперь, держа в заложницах мою дочь, Бэрнвелл говорил разумно, с едкой иронией и плохо скрываемым презрением. Ему, казалось, не нужна была свобода, ему вообще ничего не нужно было, кроме... Требование, высказанное им, поразило меня, как удар молнии. Бэрнвелл хотел видеть мистера Хайда.

Много лет назад, осознав, какую угрозу для общества и для меня представляет собой Хайд, этот питекантроп с моралью, от которой пришли бы в ужас даже подонки преступного мира, я похоронил его в душе своей и ни разу с тех пор не заходил в свою лабораторию. Да, я боялся, что когда-нибудь Хайд возьмет верх над Джекилом, и я не стыжусь признаться в этом. Меня, доктора Джекила, сдерживают воспитание, традиции, понимание добра и зла; Хайд же не скован никакими рамками — для него существует лишь он сам, сильный и потому правый, а весь мир создан лишь для исполнения его низменных желаний. Теперь я должен был вновь составить и выпить коварный напиток и отдать себя на волю чудовища, мною же вызванного к жизни. Сомнения терзали мою душу: что если Хайду окажется безразлична судьба моей дочери? Что если жажда мерзостных удовольствий погонит его прочь из клиники? Что если действие напитка окажется кратковременным... или вечным? Меж тем руки мои машинально отвешивали нужные компоненты, смешивали их в правильном порядке, подвергали нагреванию и дистилляции... Рецепт составления этой тинктуры огненными буквами написан в моем мозгу, и забыть его я не смогу никогда!

Наконец в моих руках оказались две мензурки: с чистой водой и с тинктурой. Оставалось смешать их — но я не мог решиться... пока вдруг не увидел внутренним взором мою девочку, испуганную до смерти. Двумя движениями я смешал содержимое мензурок и выпил напиток до дна.

Тотчас я почувствовал мучительную боль, ломоту в костях, тягостную дурноту и такой ужас, какого человеку не дано испытать ни в час рождения, ни в час смерти. Я помнил эти ощущения по прошлым превращениям, но в этот раз, кажется, мне было еще хуже... Затем эта агония внезапно прекратилась, и я пришел в себя, словно после тяжкой болезни. Доктор Джекил свернулся клубочком на дне грязной души Эдварда Хайда, и лишь одна мысль оказалась общей у этих столь несхожих людей — девочка. Я благодарил Бога за то, что Хайд подумал о ней. Все чувства, овладевшие им в то мгновение, можно передать одной фразой: "У меня украли мою собственность!". Гнев, ярость, желание вернуть Лори — все эти чувства родились благодаря оскорблению, которому подверглось болезненное самолюбие мистера Хайда. Для меня же не имели значения причины поступков моего двойника, главное, что наши цели совпали!

Хайд отправился в башню, повторяя мой путь. Встречавшихся пациентов он убивал незамедлительно... До сих пор я помню ту отвратительную радость, которая наполняла всё существо Хайда при каждом ударе, и мне стыдно за те темные стороны моей натуры, которые смогли породить подобное чудовище. С другой стороны, я должен быть благодарен Хайду за его редкостную физическую силу и возможности, на порядок превосходящие мои. Когда Хайд добрался до аудитории, он встретил первое препятствие: массивный стол был привален к двери в лечебное отделение. Мне пришлось бы звать кого-нибудь на помощь, чтобы отодвинуть стол, Хайд же, придя в бешенство, отшвырнул его несколькими ударами. В кухне он безжалостно убил спрятавшегося за столом безумца, вооруженного тарелками, и так же безжалостно расправился с двумя другими пациентами. Пожар, устроенный сумасшедшими, лишь ненадолго задержал его. Хайд взял в кладовке при столовой бочонок с водой (мне никогда не поднять такую тяжесть!), дотащил его до охваченной пожаром двери и разбил об пол. Пламя утихло, и Хайд смог пройти в спальню. Там также произошли некоторые изменения: на перегородках устроились уже двое пациентов, забрасывая Хайда тарелками, а баррикады из матрасов заметно подросли. Впрочем, для Хайда это не было серьезным препятствием. Тем же способом, что и я, он запрыгнул на перегородку и убил одного из "стрелков", затем спрыгнул на другую сторону комнаты и прошел в башню.

И в башне его физическая сила и ловкость помогли ему чрезвычайно. Память Джекила услужливо напомнила ему о коварном безумце в камере, и Хайд одним гигантским прыжком преодолел опасный участок перед решеткой. Там, где я едва успевал уцепиться за край помоста или клетки, Хайд просто перелетал пространство над бездной, ничуть не пугаясь возможной гибели. Забравшись наконец на балку, мой двойник увидел девочку и исполнился злорадством... Как вдруг Бэрнвелл, всё это время терпеливо ожидавший его, схватил Лори и бросился бежать! Бэрнвелл проявлял чудеса ловкости, невозможные для обычного человека, и доктор Джекил, конечно, задумался бы над этим — а Хайд просто рванулся в погоню с яростью первобытного человека, лишенного добычи.

Но Бэрнвелл бежал, а Хайду пришлось уступить место исконному хозяину своего тела: как я и предполагал, действие напитка оказалось кратковременным. Меня остановил тот самый адвокат, который поместил в мою лечебницу мнимого душевнобольного. Адвокат поставил меня перед выбором: либо я добуду некую таинственную книгу "Зохар", причем в ту же ночь, до рассвета, либо моя дочь умрет. Незачем и говорить, какое я принял решение...

Часть II. Заведение мадам Вонг

1. Внутри

Первой моей целью было китайское заведение некоей мадам Вонг, представлявшее собой бордель и опиумокурильню. Истинным владельцем заведения был человек по имени Янг, у которого находилась одна из деталей, необходимых для поисков книги. Мистер Янг, естественно, не пожелал бы меня принять, и я решил проникнуть в это место как обычный клиент, пожелавший покурить опиум или провести ночь с девушкой. Это оказалось не так легко, как я предполагал: заведение охранялось.

Едва я вошел в китайский квартал, как на меня набросился человек в костюме клоуна, а у дверей заведения мадам Вонг стоял огромный охранник со сверкающим мечом, который заявил, что это частный клуб, и отказался пускать меня внутрь. У меня сложилось впечатление, что он стоит здесь отнюдь не для привлечения внимания к заведению, а со своим необычным оружием обращается весьма умело, и я не рискнул нападать на него. Я стоял под дождем, мучительно изыскивая способ проникнуть в опиумокурильню, когда некий джентльмен по имени Чарльз Дьюитт, очень приличный и обходительный молодой человек, пришедший в заведение мадам Вонг, оказал мне эту услугу, поручившись за меня перед охранником.

Войдя, он отправился в уже приготовленную для него комнату, а меня оставил на попечение самой мадам Вонг. Пожилая китаянка предложила мне выбрать развлечение по вкусу и позвать ее, когда я определюсь в своих предпочтениях. До тех пор я мог спокойно прогуливаться по этому заведению, должен признать, внешне весьма респектабельному.

Поднявшись по лестнице, я встретил юную девушку. Она была очень мила, но не могло быть никаких сомнений относительно рода ее занятий. Я поинтересовался, где мог бы найти мистера Янга, и девушка согласилась мне сообщить об этом, если я принесу ее документы, хранившиеся у мадам Вонг. Разумеется, помочь девушке покинуть это место разврата и начать новую, честную жизнь было моим долгом, и я сделал бы это, даже если бы девушка не обладала необходимыми мне сведениями.

Я спустился в холл и осмотрелся. Достаточно было одного взгляда, чтобы заметить лежащий на столе ключ, судя по виду, от сейфа или конторки. Наивно было бы ожидать, что мадам Вонг отдаст мне этот ключ или сами документы девушки, поэтому я нанес мадам Вонг несколько сильных ударов, не дав ей времени позвать на помощь, а потом убил телохранителя хозяйки. Как джентльмен я должен бы ужаснуться убийству женщины, но, каюсь, не сожалею о своем поступке: мадам Вонг была порочна сама и вовлекала в порочную жизнь неопытных молодых людей и невинных девушек, не давая им возможности вернуться на стезю добродетели. Я взял ключ со стола и, прячась от охранника с мечом, пробрался к замеченной мною ранее двери на другой стороне холла. Открыв ее, я убедился, что угадал назначение этого помещения: это был офис, где на стуле сидел задремавший охранник, а за ширмой стоял искомый сейф. Воспользовавшись ключом, я открыл сейф и достал оттуда паспорт девушки, а затем тихо, чтобы не потревожить сон охранника, вышел из офиса и вернулся к китаянке.

Девушка указала мне на голову дракона — огромное украшение, нависающее над холлом, и уверила, что мистер Янг находится в помещении за этой головой.

Сколько я ни искал, я так и не нашел двери, ведущей в кабинет мистера Янга, и мне не оставалось ничего другого, кроме как буквальным образом последовать указаниям девушки и попытаться проникнуть туда через голову дракона. Я понимал, что мои физические данные не позволят мне добраться до драконьей головы, и скрепя сердце решился вновь вызвать к жизни Эдварда Хайда. Для этого превращения мне нужна была чистая вода, и я решил поискать ее в комнатах по обеим сторонам холла.

К счастью, в одной из комнат обнаружилась аптечка, да и чистая вода здесь нашлась. Я достал микстуру, смешал ее с водой... Момент превращения был ужасен, как всегда.

Уже не доктор Джекил, но Эдвард Хайд вышел из комнаты. Хайд очень быстро добрался до верха лестницы, с легкостью убив стрелка на верхней площадке. Единственный удачный выстрел охранника не причинил Хайду сколь-нибудь заметной боли или неудобств. Хайд одним ударом разбил перила на площадке, мешавшие ему, отошел подальше, примерился, разбежался — и прыгнул. Да, я был прав: мне никогда не совершить такого гигантского прыжка. Даже Хайд едва уцепился за драконью голову, а я не пролетел бы и половины этого расстояния! Забравшись на выступ, Хайд запрыгнул в пасть дракона и пошел дальше...

2. Склад

Хайд стоял над обширным помещением, использовавшимся как склад. В дальней стене склада была огромная металлическая дверь, которая временами открывалась, впуская и выпуская механического человека, переносившего какие-то рулоны из склада в соседнее помещение. Между составленными в штабеля ящиками ходили двое охранников. Ни одной лестницы, решетки, веревки — ничего, что можно было бы использовать для того, чтобы спуститься вниз, — не было видно. Лишь толстые балки составляли прерывистую дорожку к дальней стене склада, у которой находилась кабина передвижного крана. Хайд легко перебрался к кабине, спрыгнул на нее и привел в движение рычагом. Кабина вернула его почти к исходной точке пути, остановившись над высоким штабелем ящиков. Дождавшись, когда охранник внизу отвернется, Хайд спрыгнул на штабель, а с него — на пол и притаился за этими же ящиками. Охранник, к счастью, ничего не заметил, и Хайд получил возможность ударить его в спину при следующем проходе по маршруту. Второй охранник, видимо, был более опытен и успел выстрелить в Хайда, но нужно было что-то более весомое, чтобы справиться с этим монстром. Убив беднягу, Хайд отыскал в одном из ящиков аптечку и тут же использовал ее. Затем мой двойник дождался момента, когда огромная дверь открылась для механического человека, пришедшего за очередным рулоном (теперь было видно, что он переносит рулоны бумаги), и бросился в следующее помещение, оказавшееся всего лишь проходом к небольшой двери. Открыв ее, Хайд оказался в типографии.

3. Типография

Здесь доктор Джекил вновь заявил права на тело, носимое в тот момент мистером Хайдом. Я огляделся и обнаружил, что вдоль печатного стана ходят такие же механические люди, как тот, на складе. Очень быстро я понял, что функции этих псевдолюдей ограниченны: они обращали на меня внимание лишь тогда, когда я оказывался в зоне их патрулирования. Стоило мне забраться на край печатной машины, как механические создания словно переставали меня замечать. Правда, мне следовало опасаться не только их: из решетчатых отверстий типографского стана иногда исходили струи пара и вылетали обжигающие искры, причинявшие мне сильную боль.

Увертываясь от механических людей и остерегаясь решетчатых отверстий, я обошел печатную машину кругом и в дальнем конце ее обнаружил отверстие в потолке над одним из прессов. Вспрыгнув на пресс, я смог забраться наверх. Небольшое помещение с неведомыми мне механизмами порадовало меня важной находкой — резервуаром с чистой водой. Я понимал, что способности мистера Хайда сейчас просто необходимы, и вновь отдал ему власть над своим телом. Хайд спустился на пресс и, дождавшись, пока робот отойдет подальше, спрыгнул с типографского стана и спустился по лесенке в подвал. Рядом с лесенкой была дверь лифта, но дверь не открывалась, сломать ее Хайд не мог, и оставалось надеяться, что еще одна дверь есть и в подвале и ее можно открыть.

Два механических человека ходили по подвалу, не обращая внимания на незваного гостя, пока он стоял на лесенке. Хайду достаточно было изучить маршрут механических людей, чтобы понять, как действовать дальше. Мой двойник сбежал с лесенки, взял один из ящиков, стоявших в углу напротив, вновь поднялся на несколько ступенек, выждал благоприятный момент и пошел вслед за роботом, уходившим за лестницу. Как он и ожидал, в углу обнаружился лифт. Хайд ящиком разбил дверь лифта, вбежал в него и покинул это негостеприимное место.

4. Мистер Янг

Двери лифта выпустили Хайда в маленьком потайном доке, где стояла готовая к отправлению баржа и царила подозрительная тишина. Прячась за ящиком, Хайд обнаружил охранника, скрывающегося за тем же ящиком с другой стороны, и еще одного человека в окне на противоположном конце маленькой набережной. Хайд быстро расправился с ближайшим охранником и, не обращая внимания на стрельбу из окна, запрыгнул с разбега на баржу, двумя гигантскими прыжками добрался до нависающей над баржей арки и спустился по другую сторону от набережной. Сбоку от груза оставался узкий проход, по которому можно было пройти под аркой, запрыгнуть на ящик, а затем вновь на самый верх баржи. Прямо напротив Хайда сияло теплым светом окно.

Под градом пуль Хайд с разбега перепрыгнул с груза на носовую площадку баржи и, не останавливаясь, в следующем прыжке разбил своим телом стекло и влетел в комнату.

Поднявшись на ноги, Хайд обнаружил в комнате странного человека; вернее, странной была одна деталь его костюма, а именно — надетый на спину большой ящик с двумя трубками, тянущимися от ящика к плечам и заканчивающимися раструбами, похожими на листья росянки. Вероятно, это и был таинственный мистер Янг. Одним прыжком Хайд оказался рядом с Янгом и вступил в бой. Несмотря на внешнюю субтильность, мистер Янг оказался крепким и выносливым человеком: удар, уложивший бы на месте большинство людей, не причинил ему особого вреда, и Янг смог вести борьбу. Голубое яйцевидное поле, своего рода щит, окружило мистера Янга, причиняя Хайду невыносимую боль, и моему двойнику пришлось отступить. К счастью, голубой щит не мог держаться постоянно, и, едва лишь свечение погасло, Хайд вновь бросился на противника. Из раструбов вылетели какие-то светящиеся снаряды, но Хайд увернулся от них и накинулся на мистера Янга. Так и пошло: Хайд подбегал, бил, отбегал от голубого щита, увертывался от снарядов — и вновь вступал в схватку. В конце концов ловкость и физическая сила моего двойника перевесили хитроумную технику его оппонента, и мистер Янг, не выдержав очередного наступления Хайда, упал замертво.

Хайд внимательно огляделся и обнаружил первую деталь ключа на дне огромного аквариума. С помощью рычага он открыл люк на крышке аквариума, забрался наверх и спрыгнул в воду. Разбив несколькими ударами стеклянную стенку, Хайд попытался взять деталь, но, увы, его огромные руки не были приспособлены к точным действиям! В раздражении он вышел из аквариума — и тут, к счастью, совершилось обратное превращение. Я вновь владел своим телом — и смог взять драгоценный предмет.

Я покинул это место, позаимствовав лодку, пришвартованную к набережной. Долго я плыл в тумане, пытаясь выгрести к берегу... Мои усилия и мощное течение вынесли меня наконец к докам, где я встретил Бэрнвелла и Хаффорда, адвоката. Хаффорд дал мне дальнейшие инструкции, согласно которым я должен был забрать вторую деталь ключа с судна некоего индийского магараджи. Судно стояло здесь же, в доках.

Часть III. Доки

1. Набережная

Я расстался с Хаффордом и Бэрнвеллом у пандуса, довольно круто уходившего вверх. Поднявшись до половины пандуса, я задержался, чтобы осмотреться, и это меня спасло: охранник, проходивший мимо, остановился и посветил на пандус. Не заметив меня, охранник последовал дальше по привычному маршруту. Я внимательно изучил этот маршрут и, дождавшись, пока охранник скроется за большими ящиками, поднялся на этот уровень набережной. Слева от меня была высокая каменная стена без окон, прямо — набережная, тонувшая в туманной дымке. Я обернулся — и тут же увидел идущего на меня охранника. Сломя голову я кинулся бежать по самому краю набережной.

К счастью, я успел скрыться за огромным ящиком, и стрельба охранника не причинила мне вреда. Вероятно, охранник предположил, что я сорвался вниз и погиб, потому что он не стал преследовать меня. Несколько минут я стоял в своем ненадежном укрытии и изучал обстановку. Мне надо было пробежать мимо двоих охранников, чтобы попасть к арке, через которую я только и мог покинуть набережную. Я выбрал подходящий момент — и риск оправдался: я не получил ни царапины.

2. Вокзал

Пробежав под аркой, я оказался на железнодорожной станции, где сходилось множество путей. Здесь было слишком много охраны, чтобы вступать в открытый бой, и мне вновь пришлось красться в ночи, вернее, дожидаться удобного момента и бежать без оглядки. Первой своей целью я выбрал башенку с круговым стеклянным окном: во-первых, сверху можно было осмотреться; во-вторых, я не без оснований предполагал, что в башенке должны находиться некие механизмы, управляющие движением поездов или, возможно, открывающие двери.

Я оказался прав: один из рычагов на пульте управления открывал дверь в дальнем конце станции. Правда, до двери надо было еще добраться... Я бежал зигзагами, стараясь усложнить задачу возможным стрелкам, а потом выжидал у платформы, прячась за вагонами с углем, пока охранник, ходивший по платформе, не ушел достаточно далеко. Последний рывок — и я вспрыгнул на платформу и вбежал в здание.

3. Транспортер

Я стоял у начала ленты транспортера и осматривался. Двое стражников ходили вдоль транспортера, но, к счастью, не видели меня: обзор им загораживали ящики. Я должен был каким-то образом пробежать мимо них; мне пришлось понаблюдать за ними и дождаться удобного момента, а остальное оказалось достаточно простым делом. Добежав до поворота, я вспрыгнул на ящик, а затем на неподвижную платформу рядом с транспортером. В углу находился пульт управления транспортером, и мне необходимо было добраться до него. Охранник рядом с пультом, присев на ящик, задремал — и я, улучив минуту, когда ближайший патрульный повернулся ко мне спиной, быстро перебежал в угол и напал на спящего охранника.

Разделавшись с ним, я попытался разобраться с пультом управления. Я нажал на рычаг с синей рукояткой — и угадал! Транспортер резко изменил скорость движения, и охранник, перекрывавший мне выход, покачнулся, потерял равновесие и упал. Теперь оставалось только преодолеть этот участок транспортера. Конечно, вдоль него могли располагаться охранники, скрытые от меня ящиками, но я понадеялся, что от неожиданности они не смогут вести прицельную стрельбу, и не ошибся.

4. Набережная у причала

Покинув здание, я оказался на набережной, как раз у причала того судна, которое я искал. Но почти сразу же мне пришлось скрываться от грузчика, направлявшегося в мою сторону. Я не нашел лучшего укрытия, чем вагонетка, стоявшая рядом. Как оказалось, грузчик шел именно за ней. Он подкатил вагонетку почти к самому причалу, и я было обрадовался, но тут же понял, что добраться до судна будет нелегко.

Причал был сконструирован таким образом, что та его часть, к которой должно пришвартовываться судно, была подъемной, и этот своеобразный мостик как раз был поднят. Я не мог пройти на корабль! Необходимо было найти пульт управления причалом и при этом не попасться на глаза двум стражникам, ходившим дозором по этому участку набережной. Я выждал, пока охранник ушел за ящики, вылез из своего укрытия и встал так, чтобы охранник оказался ко мне спиной, когда будет возвращаться к причалу. Удерживая желание побежать, я обычным шагом прошел у него за спиной — и не пожалел об этом: за поворотом ходил вокруг одного из штабелей охранник, скрытый от меня ранее ящиками. Я подождал, пока он завернет за угол, и последовал за ним. Охранник так ни разу и не оглянулся, и я беспрепятственно добрался до пульта управления и опустил мостик. Кроме того, меня порадовала неожиданная находка — аптечка рядом с пультом.

Таким же образом я вернулся к причалу, подошел к мостику — и тут меня заметил охранник с корабля. С разбега я перепрыгнул на судно, вбежал в рубку и дернул за рычаг, открыв люк, ведущий вниз, во внутренние помещения корабля.

5. Корабль

Я быстро спустился по трапу и пошел следом за крепким офицером, патрулировавшим коридоры. Офицер свернул в первый проход направо, но не заметил меня. Я догнал его и ударил в спину — поступок, недостойный джентльмена, но продиктованный неумолимыми обстоятельствами. Затем я пошел обратно по проходу, пересек главный коридор и у пересечения со следующим остановился, ожидая появления человека, чьи шаги послышались из-за поворота. Одним ударом я расправился с ним; когда же я собрался идти дальше, то обнаружил на полу ключ, выпавший, вероятно, из кармана убитого.

Как выяснилось, ключ подходил почти ко всем каютам корабля. В процессе осмотра я нашел аптечку и еще один ключ, правда, мне пришлось сразиться с другими моряками. Этот второй ключ открывал дверь в кают-компанию корабля. Войдя, я осмотрелся. Больше всего это обширное помещение напоминало военный штаб: на стенах были развешаны фотографии, карты, планы; телефоны и радиостанция обеспечивали связь — как я полагаю, связь надежную и бесперебойную. Двое охранников расхаживали здесь, и я немного выждал, пока не освободилась дорога к двери в противоположном углу комнаты, внизу, а потом быстро пробежал туда.

Я открыл дверь тем же ключом, что и кают-компанию, и вошел в маленькое помещение, почти пустое, если не считать некоего подобия стального ковчега. Когда я подошел к "ковчегу", сработал потайной механизм, "ковчег" сам собой открылся, и я увидел вторую деталь ключа, лежавшую в нем. Однако потайной механизм не только открывал "ковчег"; одновременно сработала сигнализация — отвратительный режущий звук просто оглушал меня! — и комната начала заполняться водой. Я взял деталь, надежно спрятал ее и выхватил флакон с микстурой. Наверху, на маленькой площадке, я заметил умывальник или что-то вроде (у меня не было времени разбираться). Я взбежал по ступеням, выпил микстуру и вновь превратился в Хайда.

Хайд открыл дверцу и вышел в коридор, к каютам.

Ближайшая дверь по правой стороне вела в комнату, где два механических человека охраняли подступы к какой-то системе вентилей. Для Хайда не составило труда перепрыгнуть через препятствие и, избегая механических людей, двумя-тремя ударами сломать эту систему. Дверь рядом открылась, и Хайд невредимым покинул корабль. Он сумел перепрыгнуть на причал и мог продолжать поиски.

6. Набережная

Хайд оказался на том причале, с которого я попал на корабль. Охранник всё так же бродил по набережной, и Хайд проскользнул у него за спиной к стене, что возвышалась правее причала, отгораживая часть набережной. Забравшись на высокий штабель из ящиков, Хайд легко перепрыгнул на стену, прошел по ней и спрыгнул на такой же штабель по другую ее сторону.

Избегая внимания стражей, Хайд двинулся по краю набережной, но вдруг его окликнули по имени. Даже мой равнодушный к страданиям других людей двойник был изумлен, когда обнаружил распятого на стене Бэрнвелла. Окровавленный, избитый, Бэрнвелл умирал, но был еще достаточно крепок, чтобы говорить. Правда, о местонахождении Лори Бэрнвелл не сообщил. Хайд убил его... Иногда мне кажется, что это было не столько убийство, сколько акт милосердия: рано или поздно Бэрнвелл умер бы, и удар Хайда лишь сократил долгие часы мучительной агонии. Неужели не только злобная натура Хайда может будить во мне звериные инстинкты и наклонности, но и то доброе начало, что существует в моей душе, оказывает влияние на моего двойника?

Хайд продолжил свой путь, но стоило ему отойти от стены, как из окна по нему начали вести стрельбу. Бегом он кинулся дальше, вдоль набережной, пока не оказался у подъемного крана. Забравшись на ящики, составленные рядом с краном, Хайд, примерившись, перепрыгнул на крышу кабины и осторожно пошел по стреле крана. Кран начал двигаться, и стрела остановилась как раз напротив окна. По прикидкам Хайда именно это окно должно было вывести его обратно к железной дороге.

Хайд ловко перепрыгнул на карниз перед окном, разбил стекло и вошел в здание.

7. Вокзал

Хайд не ошибся: он вышел как раз к железнодорожной станции. Из густого предутреннего тумана доносилось пыхтение маневрового паровоза или дрезины где-то в центре рельсовой паутины, но разглядеть что-либо отсюда, из окна, было почти невозможно. Впрочем, туман мог быть и союзником того, кто в одиночку сражается с десятками врагов.

Хайд осторожно спрыгнул вниз и пошел вдоль стены. Осторожность оказалась уместной: совсем рядом расхаживал на своем посту стражник. Хайд мог пробежать мимо и укрыться за ящиками, но предпочел убить беднягу и уже потом отправиться на поиски транспорта. Дрезина действительно стояла на путях, но рядом с ней находился вооруженный охранник, который погиб, как и его товарищ. Хайд вернулся к окну, из которого явился, подобрал там аптечку и лишь потом решился воспользоваться дрезиной.

Он вспрыгнул на дрезину, ударил по рычагу... Бухнул выстрел, пуля щелкнула по платформе, но дрезина уже набирала ход, и Хайд был вне опасности.

8. Магараджа

Хайд очутился лицом к лицу с одним из Хранителей, индийским магараджей. Не было никакой возможности бежать: они находились на дне круглой металлической шахты с поднимающимся полом, но для того, чтобы поднять пол, Хайду необходим был доступ к пульту управления, находившемуся в машине, в которой сидел магараджа. Меж тем магараджа не терял времени. Нажимая на какие-то кнопки и рычаги в кабине, он то поливал Хайда струей пламени, то заполнял помещение обжигающими облаками пара.

Времени было мало, оружия у Хайда не было вовсе, и только его природная звериная сообразительность подсказала ему способ спасения.

Схватив ящик, Хайд выждал момент, когда кабина поднялась повыше, и бросил ящик в основание машины, надеясь, что механизм заклинит. С первого раза, конечно, у Хайда ничего не вышло, но мой двойник не сдавался: его жажда жизни и ярость, пылавшая в нем, не позволяли ему просить пощады или умереть. Еще и еще бросал Хайд тяжелый ящик, и наконец деликатный механизм не выдержал. Машина издала резкий стонущий звук и замерла, кабина осела, и всё утихло.

Приблизившись к машине, Хайд обнаружил магараджу мертвым: вероятно, Хранителя убило электричеством. Это было весьма своевременно: неожиданно я почувствовал, что мое тело возвращается ко мне, а доктор Джекил не смог бы повторить подвиги мистера Хайда. Я наклонился к пульту безжизненной машины, надеясь разобраться, как он действует, и тут пол, представлявший собой металлическую платформу, поднялся до уровня земли. Я было направился в сторону поезда, как вдруг услышал неподалеку шум, напоминающий звук упавшего тела. Молниеносно обернувшись, я приготовился к бою, но тут же замер.

На возвышении неподалеку лежало тело охранника, а над ним стоял — вот этого я никогда бы не смог себе представить! — мистер Дьюитт, тот молодой человек, что помог мне проникнуть в заведение мадам Вонг. Дьюитт поднял руку в насмешливом приветствии, но я не мог терять время на беседу с ним и, махнув в ответ, побежал к отправлявшемуся поезду. Неожиданная встреча смутила меня. Каким чудом Чарльз Дьюитт оказался в этом месте и в такое подходящее время? И почему он счел нужным помочь мне? Видимо, он знал о происходящем не меньше меня, если не больше...

Часть IV. Поезд

1. Вагоны

Я едва успел взобраться на крышу последнего вагона, как поезд тронулся. Поезд быстро набрал приличную скорость, и любая ошибка могла стать для меня последней. Я перепрыгивал с одной крыши на другую, стараясь не думать о пролетающей подо мной с безумной скоростью земле. Что удивительно, крыши были защищены от возможной диверсии. На одних вагонах были смонтированы передвигающиеся по ползункам электрические контакты, между которыми ровно горела электрическая дуга. Иные крыши были окутаны облаками обжигающего пара, и мне приходилось выжидать, когда закроется клапан, выпускающий пар, чтобы быстро пройти под ним. Наконец я добрался до открытого люка в крыше одного из вагонов и спрыгнул вниз.

В первый момент я испугался: прямо передо мной ходил по вагону механический человек. Я ожидал, что эта машина набросится на меня, но, к счастью, пока я не пересекал невидимую границу, очерченную хозяином механического человека, я был в безопасности. Здесь же лежала третья деталь ключа, и я взял ее, собрав из трех частей единое целое. Теперь одна из моих целей была достигнута — и можно было отправляться на поиски таинственной книги. Во время движения я не мог это сделать — следовательно, надо было добраться до паровоза и остановить поезд или хотя бы замедлить его ход. Я встал напротив открытой двери, дождался, пока механический человек повернется ко мне спиной, разбежался — и прыгнул.

Мне удалось перепрыгнуть на площадку следующего вагона, и я остановился у застекленной двери, стараясь разглядеть, что происходит внутри. Один-единственный охранник ходил вдоль вагона туда и обратно, и я понял, что смогу обмануть его. Едва он отошел от двери на несколько шагов, как я открыл дверь и бесшумно последовал за ним. Пройдя примерно до середины вагона, я покинул проход и затаился у окна купе. Охранник проследовал по своему маршруту, даже не заглянув в мое купе, а я, в свою очередь, тем же ровным шагом пошел в противоположном направлении, вышел из вагона и перепрыгнул на площадку следующего вагона.

Как ни странно, там никого не было, и я спокойно прошел по вагону и покинул его тем же путем, отыскав по дороге аптечку. Зато следующий вагон охранялся, но я уже понимал, каким образом миновать стражника без излишнего риска. В конце вагона я нашел нечто очень ценное — чистую воду! Способности Хайда были в тот момент как нельзя более кстати, и я не колеблясь принял микстуру, отдавшую мое тело во власть двойника. Хайд покинул вагон, перепрыгнув на площадку соседнего — и ему оставалось лишь добраться до паровоза, чтобы остановить поезд.

2. Вуду

Никакие препятствия на крышах, в том числе двое охранников, вооруженных почему-то не огнестрельным, а холодным оружием, не смогли остановить Хайда. Он добрался до очередного люка в крыше, спустился в вагон, отыскал там аптечку, а потом запрыгнул на крышу соседнего вагона.

Вот тут его и поджидала серьезная опасность. Один из загадочных Хранителей ожидал Хайда на крыше вагона. Выглядел этот человек странно, даже более чем странно: вся его одежда была увешана магическими символами, связанными со смертью, какими-то непонятными знаками, а в руках Хранитель держал нечто вроде жезла в виде грубо сделанной куклы. Если его коллеги полагались на механизмы и технические новинки, то этот человек применил, не побоюсь этого слова, настоящую магию. Позже я нашел описания свидетелей этой магии, распространенной на островах Центральной Америки; ее называют вуду, но я никогда не поверил бы в существование чего-то подобного, если бы не видел это собственными глазами, пусть даже глазами Хайда.

Стоило Хайду подбежать к Хранителю, как тот произносил некие загадочные слова, потрясал жезлом — и Хайд оказывался на другом конце крыши. Тотчас же Хранитель поднимал свой жезл, молнии стекали с небес, сходясь к кончику жезла, — и Хранитель направлял их на Хайда!

Хайд вовремя успел понять, как следовало бороться с этим человеком. Мой двойник шел прямо на Хранителя, а в тот момент, когда молнии стекали с жезла на крышу вагона, одним прыжком преодолевал расстояние до колдуна и наносил ему удар. Правда, Хранитель тут же перебрасывал Хайда подальше от себя, но тот с маниакальным упорством стремился добраться до противника, и наконец очередной удар заставил Хранителя упасть без чувств.

Гроза, вызванная покойным Хранителем, разбушевалась вовсю, молнии били в вагоны беспрерывно, и поезд, не предназначенный для подобных нагрузок, сошел с рельсов как раз перед мостом над некоей безвестной речкой.

Часть V. Дом Хранителей

1. Предместье

Ловкий, сильный и сообразительный, Хайд умудрился уцелеть в этом страшном крушении. Цепляясь за обломки каких-то балок, торчащие из обрыва, он взобрался на берег. Железная дорога была завалена огромными каменными глыбами, убрать которые было не под силу даже ему, поэтому у Хайда не оставалось иного выхода, кроеме как перейти через мост. Впрочем, можно было предположить, что поезд привез Хайда как раз к логову Хранителей, а значит, и к книге "Зохар", таким образом сократив наши поиски. В этом случае оставалось поблагодарить судьбу: до рассвета оставалось совсем немного времени.

Подойдя поближе к железной дороге, Хайд понял, что по самим рельсам бежать нельзя: электрические разряды пробегали по ним. Хайд уловил периодичность разрядов, но по мосту ходил механический человек, и было бы невозможно следить за ритмом разрядов и одновременно уворачиваться от этого стража. Хайд просто пробежал по краю моста, рискуя упасть в воду, и оказался у распахнутой решетки ворот.

Его дальнейший путь пролегал меж охранных механизмов, приводящих на ум средневековую пыточную камеру. Усаженные шипами кресты и булавы, испускающие пламя устройства, острейшие гребни, ритмично вонзающиеся в землю, вращающиеся столбы с насаженными на них кривыми лезвиями — кошмарное подобие Джаггернаута...

Только нечеловеческая ловкость Хайда помогала ему избегать все эти устройства. Внутренние ворота были закрыты, но Хайд разбивал замки найденными тут же камнями и наконец выбрался из этого механического ада.

Хайд стоял на краю обрыва и размышлял. Он попал в пещеру или каньон, на дне которого плескалась вода. Железная дорога уходила в глубь этой пещеры, но Хайд не был уверен, что сможет пробежать по этому пути, избежав электрических разрядов. Была еще одна возможность, и Хайд выбрал именно ее.

Из воды поднимались небольшие островки, и Хайд, разбежавшись, перепрыгнул с обрыва на ближайший из них, а потом и на следующий. Пару раз ему приходилось пересекать железную дорогу, но, к счастью, он успевал это сделать в промежутке между разрядами. Неожиданно на его пути встала преграда: на одном из островков возвышалась каменная колонна, созданная самой природой, и она не позволяла Хайду попасть на следующий остров. В гневе Хайд начал молотить кулаками по колонне — и по ней побежали трещины. Двумя ударами мой двойник разнес колонну в щебенку, довершив дело, и продолжил свой путь. Наконец он выбрался на карниз, шедший вдоль стены, и тут произошло обратное превращение: я вновь вернулся в свое тело, и теперь уже доктор Джекил осторожно пошел вдоль карниза, пока не обнаружил узкий проход в скале.

2. У фасада

Я оказался у фасада большого и, казалось, пустого дома. Кованые ворота и особенности архитектуры наводили на мысль о почтенном возрасте этого поместья. Подъездная дорожка была освещена, и вдоль нее ходил вооруженный охранник. Человек этот выглядел крепким, и я понял, что мне вновь придется подкрадываться и бить в спину. Так я и поступил: прячась за кустами, подобрался поближе и внезапно напал на охранника.

В кармане покойного я обнаружил ключ; не от парадной двери, конечно, а от маленькой дверцы в боковом крыле дома, куда и вошел, не испытывая уже ни малейшего страха.

3. Ангар

Входя в дом, я полагал, что готов ко всему, но сразу же убедился, что проявил излишнюю самоуверенность. Большая комната, в которую я попал, охранялась механическим человеком, но не его присутствие смутило меня: я уже знал, что, если не подходить слишком близко, механические люди не обращают на меня ни малейшего внимания. Меня заставило остановиться нечто иное. Посреди комнаты, больше всего похожей на ангар для какой-то машины, действительно располагался некий механизм в виде кабины, от которой в два ряда отходили механические руки, огромные, с длинными когтями. Стоило приблизиться к ним, как руки начинали угрожающе молотить по воздуху, клацая когтями по полу.

Было очевидно, что пробежать по центру комнаты между руками не удастся, и я добрых полчаса стоял перед машиной, пытаясь уловить ритм движения этих чудовищных конечностей. В какой-то момент я заметил, что, когда я встаю чуть в стороне от центра, руки на этой стороне машины не просто молотят по воздуху, а движутся с определенной закономерностью. Вычислив, а вернее, прочувствовав эту закономерность, я мысленно призвал на помощь Господа и без оглядки кинулся к дверному проему, видневшемуся в противоположной стене комнаты.

Повезло ли мне, или Господь услышал мою искреннюю мольбу, но я успел пробежать под страшными руками и увернуться от механических людей в соседней комнате. Я заметил какой-то управляющий механизм, подбежал и разбил его тростью. Механические люди замерли, а из ангара послышался утихающий визг: то засыпала машина, управлявшая руками. Вернувшись в ангар, я убедился, что руки более не движутся, и с опаской начал исследовать комнату. В небольшом ящике я обнаружил аптечку, а затем забрался на коварную машину. По верху этой машины я вернулся в маленькую комнату с управляющим механизмом и тут обратил внимание на мелкие капли, срывавшиеся откуда-то сверху. Подобравшись поближе, я убедился, что в потолке есть открытый люк и эта морось — всего лишь дождь, проникающий через отверстие люка. Я прыгнул, зацепился за край и выбрался на крышу.

4. Крыша

Под открытым небом было более чем неуютно: мелкий и ровный дождь покрыл крышу тонкой пленкой воды, и каждый неловкий шаг на краю мог стоить мне жизни. Мне нужно было пробраться в противоположную часть дома, и я направился к фасаду.

Стало ясно, что внутри дома мне делать нечего: по комнатам ходили охранники; свет их фонарей метался по стенам и окнам, то приближаясь, то удаляясь в глубь дома. Запрыгнуть с той крыши, где я стоял, на более высокую крышу центрального здания нечего было и думать. У меня была еще одна возможность, о которой мне не хотелось даже размышлять, но я понимал, что мне придется последовать по этой дороге...

Я уже упоминал, что дом был старинной постройки. Одной из его особенностей было множество балконов и фальшивых колонн на фасаде. Можно было попытаться перебраться на другую сторону по этим балконам и вершинам колонн... Но это было опасно: мало того, что все эти архитектурные излишества были мокрыми и скользкими от дождя; мне пришлось бы еще избегать выстрелов людей, дежуривших в комнатах. Размышляя об этом, я не сразу решился на первый прыжок и долго рассматривал свой будущий путь. Наконец я примерился и прыгнул.

Мне удалось перебраться к последнему балкону и запрыгнуть на нависающий над ним карниз, а уже там я смог подпрыгнуть и зацепиться за край карниза, шедшего вдоль крыши, однако здесь я не мог выбраться наверх: скат был слишком крутым. Мне пришлось, цепляясь за карниз и прижимаясь к стене, иногда отдыхая, пробраться обратно, пока я не оказался над тем местом, где начал свой путь. Там скат крыши был достаточно удобным, чтобы я мог забраться на него, что я и сделал — и тут же замер. По плоскому верху крыши разгуливал вооруженный человек с фонарем, и я понимал, что он не обрадуется моему появлению.

Однако надо было что-то делать. Я рискнул пройти по мокрому скату крыши, дождался, пока охранник отойдет подальше, и с разбега прыгнул в каминную трубу, надеясь лишь, что лететь придется недолго.

5. Библиотека

Я каким-то чудом зацепился за скобу в трубе и смог спуститься вниз не кубарем, а с достоинством и, что важнее, без всякого шума. Выйдя из камина, я оказался в библиотеке, очень приличной для такого поместья. Шкафы с книгами сослужили мне немалую службу: они скрыли мое появление от глаз тех, кто находился в библиотеке.

Охранника, направлявшегося в мою сторону, я убил легко: он был мужчина — и риск был частью его работы. А вот женщина, прогуливавшаяся у стола, едва не стала причиной моей гибели: я всё еще не мог хладнокровно поднять руку на женщину. Тем более что эта женщина выглядела как молодая замужняя дама из приличной семьи. Ее чинная походка и милое невинное лицо ввели меня в заблуждение, и я едва не погиб, когда эта юная дама превратилась в разгневанную фурию и кинулась на меня с ножом! Мне показалось, — хотя, конечно, этого не могло быть, — что у женщины удлинились зубы и клыки почти выступили над нижней губой...

Ей не удалось справиться со мной, но исключительно благодаря моему везению или промыслу Господню. Когда она, уже мертвая, оседала на пол, из ее кармана выпал ключ. Я подобрал ключ, взял аптечку из шкафа у стола и осмотрелся. По деревянному балкону расхаживал охранник, а в углу балкона я увидел решетку. Никакой лестницы наверх не было; я взобрался на книжный шкаф, перескочил с него на другой, ближайший к балкону, и уже оттуда одним прыжком перепрыгнул на балкон. Я пробежал к решетке, отпер замок ключом, потерянным покойной женщиной, и прошел в следующее помещение.

6. Вампиры

Я оказался под крышей большого помещения. По балкам ходил вооруженный пистолетом охранник, а вниз можно было попасть только с противоположного края комнаты. Выждав удобный момент, я пробежал туда по балке и спрыгнул вниз, на огромный каменный выступ. Картина, открывшаяся моему взору, ужасала. Ученый или врач в белом халате склонился над человеком, привязанным к столу, и проводил некую операцию. Самым страшным было то, что оперируемый человек оставался в сознании. Казалось, крики жертвы и вид льющейся крови доставляют хирургу (или кем бы там ни было это чудовище) истинное наслаждение, настолько неторопливы были его манипуляции. Невозможно представить, какие мучения испытывал несчастный оперируемый! Я не мог, не имел права задержаться, чтобы помочь ему, да и вряд ли был на это способен.

Здесь, в этой комнате, тоже был охранник, но он не стоял на месте, а прогуливался по комнате. Когда он отошел достаточно далеко, я спрыгнул с камня на ящик, а затем на пол. В двух шагах от меня стояли козлы с газовым баллоном на них. Я подбежал к баллону и сбил с него вентиль. Баллон сорвался с места и вышиб дверь, куда я и выбежал, стремясь не только продолжить свои поиски, но и не слышать больше криков несчастного мученика.

7. Часовня

Выбежав из операционной или пыточной комнаты, я оказался, как ни странно, перед часовней или собором. Охранника, пытавшегося преградить мне путь, я убил быстро и без сожалений, а затем вошел в двери часовни.

Находившийся там охранник также не доставил мне особых хлопот... В инвалидной коляске сидел очень странный человек, весь опутанный трубками, по которым в его жилы поступала кровь. Его физическое уродство бросалось в глаза: половина лица выглядела так, будто бедный инвалид начал превращаться в нечто чудовищное, но превращение остановилось на полпути. С первых же слов несчастного стало ясно, что его мозг также затронут болезнью: он бредил, ему казалось, что вокруг собрались вампиры во главе с Князем Тьмы, жаждущие добраться до него...

Впрочем, те сцены, что я наблюдал в этом поместье, могли кого угодно заставить поверить в вампиров и прочие ужасы, а бедняга инвалид был так слаб физически, что ему хватило бы и меньшего, чтобы лишиться разума.

8. Книга "Зохар"

Едва я вошел, как понял, что достиг цели своих поисков. В центре зала, затопленная золотистым светом, лежала таинственная книга. Я понимал, что этот свет может и должен быть смертельно опасным для любого живого существа, однако на освещенной площадке находился механический человек. Видимо, им можно было управлять, чтобы взять книгу его руками, не попадая под смертоносное излучение.

Осмотревшись, я обнаружил на возвышении кресло, над которым был расположен механизм, присоединенный к металлическому колпаку. Этот механизм мог расплавить мозг того, кто сядет в кресло, а мог быть и способом управления железным человеком. Я рискнул — и выиграл. Едва колпак опустился мне на голову, как я приказал псевдочеловеку идти вперед — и он повиновался!

Однако что-то не давало мне покоя. Казалось, я уже видел ранее рисунок, выложенный плитами площадки... Конечно! Я достал металлический ключ — и рисунки совпали! Некоторые плиты на ключе были отмечены красным цветом, и, поскольку их было мало, я предположил, что ступать по ним безопасно. Получалась сложная извилистая тропинка, и я с трудом провел по ней механического человека, забрал книгу и едва успел вернуться на исходную плиту. Еще несколько мгновений — и колпак уничтожил бы меня...

Лишь только я забрал книгу у механического человека, как на сцене появилось еще несколько действующих лиц. Я увидел адвоката Хаффорда, мистера Дьюитта и — я никогда бы не поверил, если бы это случилось с кем-нибудь другим! — настоящего вампира!

Теперь я понял, кто стоял за всей этой историей. Чарльз Дьюитт с надменной улыбкой заявил свои права на книгу, и вампир вырвал ее из моих рук, так что я даже не успел подумать о сопротивлении. Я потребовал вернуть мне Лори, но, к моему ужасу, Дьюитт отказался это сделать и велел убить меня. Смерть не страшила меня, но Лори!

Гнев, охвативший меня, совершил то, чего я боялся с самого начала этого кошмара: в душе моей проснулись все черные мысли и чувства, какие только могут существовать у обычного человека, и все тщательно подавляемые цивилизацией звериные инстинкты. И та тьма, то зло, что бушевали во мне, без всякой микстуры пробудили во мне Эдварда Хайда. Я не разглядел, куда ушли Дьюитт и сопровождавший его вампир, не успел рассмотреть, как Хаффорд меняет своей почтенный облик на кошмарное обличье вампира, потому что вновь становился своим двойником. Мне повезло — Хайд сумел столкнуть Хаффорда в озеро золотистого света, и Хаффорд не выдержал там и двух секунд, обратился в пепел, осевший на цветные плиты. Хайд нашел аптечку и в дикой ярости направился к двери, но тут я смог обуздать его и вернуть себе мое тело — и вовремя. В дверь вбежали трое — глава Хранителей и двое его людей.

К счастью, глава был разумным человеком и понимал, что я действовал вслепую, иначе теперь я не смог бы рассказывать эту историю. Он объяснил мне наконец, кем являются мои противники, и в качестве доказательства предъявил несчастного безумца в инвалидном кресле, который, как оказалось, обладал небычайными способностями. Свидетельства были столь непреложны, что мне пришлось поверить в вампиров, в эту легенду темных веков, иначе я, вероятно, сошел бы с ума. Мне пришлось изменить свои представления о мире и принять его таким, каким он был на самом деле...

Глава Хранителей предложил мне союз, и я принял его с благодарностью, исполненный ненависти к похитителям моей дочери. Послужит ли она пищей для вампиров или — упаси Господь! — станет одной из них — ее будущее представлялось мне равно кошмарным. Лори надо было спасать, причем немедленно.

Часть VI. Путь в преисподнюю

1. Кладбище

Занимался хмурый дождливый рассвет, когда мы добрались до кладбища "Бишопс Гейт", где, по нашим данным, находилось убежище того, кто называл себя Чарльзом Дьюиттом. Глава Хранителей предоставил мне право действовать самостоятельно. В то время как основные силы Хранителей будут с боем пробиваться через главный вход, я собирался отыскать черный ход (или то, что заменяет его у вампиров). Я расстался с Хранителями у входа на кладбище.

Я зашел в сторожку у ворот, надеясь отыскать там какой-нибудь ключ, ниточку, что-то такое, что подскажет мне дорогу... И нашел настоящий, обычный ключ. Должно быть, в семейных отношениях есть нечто большее, чем любовь и нежность, некое шестое чувство, иначе невозможно объяснить мои дальнейшие действия. Я шел к моей дочери, почти не ошибаясь, не уклоняясь от прямого пути.

Я не мог тратить время на сражения с вампирами, да и не был уверен, что выйду победителем, потому просто пробегал мимо этих тварей, избегая даже их прикосновений. Я бежал, пока не увидел статую в центре небольшой мощеной площадки, а в ногах статуи, вернее, в постаменте — деревянный крест. То же шестое чувство подсказало мне, что крест может влиять на вампиров. Нет, он определенно должен был оказаться им не по вкусу, ведь, как и все демоны, вампиры боятся Бога!

Я пробегал мимо унылой могилы, когда надпись на ней остановила меня. "Чарльз Дьюитт" — гласила надпись, и я понял, что того, кто представился мне Дьюиттом, зовут иначе. Я подозревал, вспоминая те же древние легенды, как могут звать этого вечно молодого человека, и молил Господа, чтобы я ошибался! Но в душе я понимал, что никакой ошибки нет и моя дочь находится сейчас в руках опаснейшего, древнейшего вампира, того, кто не знает жалости, кто почти всемогущ, — в руках Дракулы.

2. Кладбище, центр

Пробежав мимо могилы Дьюитта, я добежал до конца дорожки и свернул налево, а потом в ворота, охранявшиеся вампиршей в лиловом одеянии. Дальше мой путь был прост: я опять-таки добежал до конца дорожки и повернул налево. По дороге мне то и дело попадались трупы Хранителей, и я каждый раз содрогался, сознавая, какой ужасной была их кончина... Огибая вампиров, я добрался до склепа некоего Стивенсона, и то самое шестое чувство остановило меня. Вампир, охранявший склеп, был смертельно опасен, и я вынужден был прибегнуть к помощи креста. Вампир не вынес символа распятия, скорчился — и я напал на него. Так я и расправился с ним: наносил один-два удара тростью и вновь осенял крестом. Когда тело его рассыпалось в прах, я подошел к склепу. Ключ, найденный в сторожке, открыл замок в решетке, и я вошел внутрь. Осматриваясь, я встал на одно из надгробий (не думаю, учитывая все обстоятельства, что это было святотатством) — и оно просело под моими ногами, а потом рухнуло в бездну, увлекая меня за собой...

3. Пещера

Не знаю, как долго я был без сознания... Придя в себя, я обнаружил, что нахожусь на скальном уступе в огромной пещере, показавшейся мне бесконечной. С уступа невозможно было выбраться иначе, как перепрыгнув на каменную же площадку, нависшую над пропастью, по дну которой стремительно мчался водный поток. Некоторые площадки соединялись с потолком природными колоннами, и с них невозможно было перепрыгнуть на другие площадки, не разрушив колонны. Эта дорога была создана не для людей, и я понимал, что в теле Джекила мне не удастся пройти по ней. На уступе нашелся природный бассейн с чистой водой, вероятно, набравшейся в нем за долгие годы, если не века. Я принял микстуру и превратился в своего двойника, предоставив ему искать выход из сложившейся ситуации. Благодаря природной ловкости и поистине звериному чувству направления, Хайд сумел преодолеть дорожку из скальных площадок и добраться до очередного выступа стены, когда его внимание привлекли доски, проплывавшие в потоке.

Хайд дождался, когда к утесу подплывет очередная доска, повис, уцепившись за край площадки, и в нужный момент отпустил свою опору.

Он приземлился на доску, как падают кошки: мягко и устойчиво, — и течение понесло его вместе с доской. Однако вскоре он увидел каменную стену поперек потока. Доски уплывали в низкое отверстие в стене, а Хайд не смог бы пролезть туда! Ему ничего не оставалось делать, кроме как прыгнуть с плывущей доски на камни. К счастью, через стену можно было перебраться, и по другую сторону ее Хайд просто вновь дождался плывущей доски и спрыгнул на нее.

Он плыл совсем недолго, когда услышал грохот, — то был грохот водопада, и стремительный поток нес прямо к нему доску, на которой стоял Хайд. Поспешно оглядевшись, Хайд обнаружил на правой стене у водопада длинный уступ, на который и сумел перепрыгнуть, а доска обрушилась в бездонную пропасть вместе с потоком воды.

Здесь также не было ничего, что можно было бы назвать дорогой, и Хайду вновь пришлось прыгать с одной каменной площадки над бездной на другую...

Дорога его завершилась у стены пещеры, покрытой трещинами, сквозь которые пробивался слабый свет. Как бывало всегда, когда на пути Хайда вставали препятствия, мой двойник исполнился злобной ярости — и разрушил стену двумя ударами, выйдя в следующий зал.

Здесь его ожидало такое же путешествие над бездной, как и прежде. Хайд перелетал над пропастью с поразительной легкостью, но даже он иногда оступался и ушибался. Наконец он оказался на большом ровном уступе, где смог передохнуть и даже нашел аптечку. С этого уступа можно было спуститься на менее обширную площадку, но там дорога кончалась, и не видно было ни единой площадки или моста, однако поблизости высилась каменная колонна, которая и привлекла внимание Хайда. Выбрав из кучи огромных камней подходящий валун, Хайд подошел к краю площадки и с нечеловеческой силой швырнул валун в колонну, которая не выдержала такого удара и покрылась трещинами. Следующий камень, брошенный Хайдом, заставил верхнюю часть колонны расколоться и осыпаться в бездну, оставив нижнюю часть, на верху которой была крохотная площадка... Истинным чудом было то, что моему двойнику удалось не только перепрыгнуть с нижнего уступа на эту площадку, но и перебраться с нее на край отверстия в скале!

Пройдя через это отверстие, Хайд оказался в очередном зале пещеры, где, прыгая с площадки на площадку, добрался наконец до уступа с колонной на нем. Разбив ее, он по обломкам поднялся на верхний уступ и притаился. Посреди просторной площадки лежал огромный камень, за которым видны были движущиеся тени двоих вампиров. Я не понимаю, каким образом Хайд сумел выждать нужный момент, пробежать между двоими вампирами и с разбега перепрыгнуть с уступа на небольшую каменную площадку с колонной. Почти вслепую, не имея времени ни разглядеть эту площадку, ни подумать, как ее покинуть, — но Хайд всё же сделал это!

С площадки, разбив колонну, Хайд перепрыгнул на верхний ярус некоей деревянной постройки, напоминавшей строительные леса. Дальше по лесам расхаживала вампирша в зеленом платье, которое не надела бы ни одна уличная женщина, не говоря уж о дамах из приличного общества. Увидев Хайда, вампирша пришла в ярость, но Хайд встал так, что дотянуться до него было невозможно. Вампирша бесилась на своем помосте — и наконец оступилась и упала, и мой двойник спокойно продолжил свой путь.

Его шаги отдавались гулким эхом, и, должно быть, именно этот шум встревожил троицу вампиров, наслаждавшихся кровью и страданиями неизвестного человека. Хайд ловко увернулся от напавших на него вампиров и вбежал в темный туннель...

4. Подземный лабиринт

Побродив по мрачным туннелям, Хайд наткнулся на ответвление с комнатой в конце его, запертой на прочную решетку. Разбить решетку Хайд не смог, вероятно, слишком устал, и потому отправился на поиски ключа или чего-то в этом роде. Вместо ключа мой двойник отыскал еще один тупиковый туннель, в конце которого лежала груда камней. С камнем в руках Хайд отправился в обратный путь. Меткий бросок сломал деревянную дверь, и Хайд ворвался внутрь, убил охранника и подобрал аптечку. У дальней стены комнаты Хайд обнаружил некое подобие карты. Присмотревшись, он понял, что на карте изображены четыре зала, связанные между собой туннелями.

Звериное чутье подсказало Хайду, что его враг должен находиться в центральном зале, однако, добравшись туда, Хайд обнаружил лишь бездонную пропасть и гладкие отвесные стены. Очень высоко, под самым потолком, виднелось какое-то сооружение, но добраться до него Хайд не мог. Всепоглощающая ярость помутила рассудок Хайда, и он сломя голову побежал по туннелю.

Оказавшись в зале, где десятки истерзанных человеческих тел горели, подвешенные на уходящих ввысь цепях, он взобрался наверх, не думая об опасности, ища лишь что-нибудь, на чём можно было бы выместить переполнявшую его злобу. Под высоким потолком к толстой вертикальной колонне сходились четыре горизонтальные балки и одна наклонная. На глаза Хайду попалась груда камней, сваленных на одной из балок, и мой двойник яростно принялся швырять их в центральную колонну. Едва лишь первый камень ударился о колонну, как та покрылась крупной сетью трещин, но эта картина лишь распалила в душе Хайда страсть к разрушению, и он с удвоенной силой продолжил свое бессмысленное занятие.

Колонна не выдержала и осыпалась. Наклонная балка, лишившись опоры, дрогнула и с тяжелым гулом съехала в отверстие в стене. И тут Хайд вновь удивил и восхитил меня. Мгновенно обуздав переполнявшие его чувства, он проявил недюжинную сообразительность и пространственное воображение, которое сделало бы честь любому инженеру. Животное чувство направления подсказало ему, что балка должна была спуститься в центральный зал и образовать подобие помоста, по которому можно подняться наверх. К чести Хайда, он сообразил, что длина балки недостаточна, чтобы добраться по ней до конструкции под потолком, и сумел предположить, что в других наружных залах могут быть такие же балки, из которых можно составить своеобразную лестницу.

Сверившись с картой, Хайд направился в зал, отмеченный на карте символическим изображением головы вампира. Его предположение блестяще подтвердилось: под потолком высилась точно такая же конструкция, как и в зале пыток. Он обрушил центральную колонну и отправился дальше.

В библиотеке же мой двойник поначалу опешил: конструкции из балок под потолком не было! Забравшись на площадку, крепившуюся тонкой колонной к потолку, он с досады сильно ударил по этой колонне — и вдруг она рассыпалась! Хайд ожидал неминуемого падения, но, как ни странно, площадка всё еще висела в воздухе. Мой двойник нашел еще одну такую площадку и разрушил колонну, казалось, поддерживающую площадку... И тут обрушился фальшивый потолок, скрывавший знакомую конструкцию из балок. Хайду оставалось лишь забраться на нее и разрушить центральную толстую колонну.

В зале, предназначенном для неких темных ритуалов, о которых не хотелось бы не только говорить, но даже думать, имелось исполинское сооружение вроде алтаря в виде головы вампира. Язык вампира спускался в чашу, полную крови, и Хайд прошел по грудь в крови; но вот что удивительно: даже его низкая душа испытала омерзение при виде этого зрелища. Хайд, который всегда наслаждался пролитой кровью и страданиями других, шел по этой чаше с отвращением!

За головой вампира Хайд обнаружил книгу "Зохар". С этой книгой в руках можно было уже ставить условия врагам, но Хайд при всей его физической мощи не мог сделать такой простой, но слишком тонкой для него вещи: он не мог взять книгу! И тут случилось невероятное: бессильная ярость не замутила разум моего двойника — и он совершил единственно верный в той ситуации поступок. Хайд уступил мне тело!

Мне некогда было размышлять о последствиях этого случая, я просто взял книгу и поспешил к голове вампира. Забравшись на язык этого монстра, я обнаружил коридор с бледно-серыми стенами. Судя по картам, виденным мною, этот туннель должен был вести в центральный зал. Так оно и было.

5. Центральная комната

Я взбирался по балкам наверх, к клетке, едва видневшейся под потолком, когда был остановлен окликом Дьюитта. Нет! Голос, который я услышал, действительно был голосом Чарльза Дьюитта, но его облик не имел ничего общего с тем молодым человеком, которого я некогда (неужели всего лишь вчера?) встретил у дверей заведения мадам Вонг.

Дракула, истинный вампир, древний и отвратительный, стоял на верхней балке рядом с клеткой, а рядом с вампиром — Господи, спаси и сохрани! — рядом с вампиром стояла моя дочь. Увидев Лори, смертельно напуганную, рыдающую, я почти потерял рассудок от гнева, и когда такой же взбешенный Хайд захотел выбраться на волю, я с радостью выпустил его.

Теперь одному монстру противостоял другой. Древнему демону — демон, который был создан темной стороной моей души. Глава Хранителей (вероятно, единственный выживший в битве с вампирами), который явился в тот момент и пытался отобрать у Хайда книгу, погиб, мою дочь Дракула запер в клетке — и мы остались вдвоем.

Не уверен, что в те минуты Хайд был один. Мне казалось, что наши разумы и души действуют в едином порыве. Откуда моему двойнику было знать, что вампиры боятся солнца? Как мое слабое человеческое тело смогло бы выдержать удары, наносимые вампиром? Да, мы были едины тогда и впервые действовали вместе, движимые единой целью — спасти Лори и навсегда уничтожить тех, кто подверг ее мукам и опасности.

Визг Дракулы был не просто отвратителен — он был смертельно опасен. Словно невидимые лучи испускал он при каждом вопле, и стоило этим лучам задеть меня, как я испытывал невыносимую боль. Однако я нашел способ, которым можно было расправиться с вампиром. По моим расчетам должен был уже наступить рассвет, если не полдень. Если бы я успел обрушить потолок, то солнечные лучи сожгли бы Дракулу, как любого вампира. Колонна в центре зала выглядела слишком толстой, чтобы разбить ее, но, по моим впечатлениям, она держалась на четырех балках, и если бы удалось обрушить три из них...

От яростного визга Дракулы рушились сами стены, и мне не составило труда найти достаточно камней, которые я бросал на подвижные балки, пока три из них не упали и центральная колонна не потеряла опору. Величественный гул раздался под куполом зала, и крыша его медленно просела, а затем огромные камни начали рушиться вниз, в бездну.

Дракула, охваченный солнечным светом, испустил последний полный бессильной ненависти крик — и вспыхнул, подобно мотыльку в пламени камина.

По единственной уцелевшей балке я добрался до клетки, опасно накренившейся над бездной, и протянул руки к своей дочери. Господи, благослови Лори! Моя девочка, испуганная, не понимающая, что происходит, сердцем поняла, что я желаю ей только добра, и ее крохотная ладонь легла в страшную лапищу Эдварда Хайда...

Не помню, как мы выбирались из этого ада. Вероятно, Хранители перед смертью уничтожили большинство вампиров, а те, что уцелели, пришли в такой ужас и смятение при смерти своего повелителя, что сами убирались с моего пути и забивались в самые дальние и темные углы. Где-то по дороге я вновь превратился в Джекила, и Лори спрятала лицо у меня на груди, не желая видеть тех кошмарных сцен, что окружали нас.

Естественно, в тот же день мы с дочерью покинули Англию и отправились в Новый Свет. Слишком много тяжелых воспоминаний хранил Лондон, да и кто поручится, что вампиры не пожелали бы мне отомстить?

Я наконец пришел к примирению с той частью меня, что послужила основой для создания Эдварда Хайда. Теперь я понимал, что в душе любого человека и должны быть темные стороны — ведь мы не ангелы, чтобы быть совершенством. Более того, я смирился с теми не совсем добродетельными мыслями и желаниями, которые возникали во мне, и не стыдился их отныне. Да, я не позволял им воплотиться в поступки, но принимал их как часть самого себя, а не некоего воображаемого двойника. Надеюсь, мы с Лори сможем быть свободны и счастливы. Надеюсь.